— Они будто стыдятся того Стамбула, понимаете? Того, старого, стыдятся, оставаясь прикованными к нему, тайно любя его и ненавидя. Их ведёт молодое смятение, оно обновляет город: на смену турке приходит обжаренная Эфиопия, на смену запаху жареных каштанов — запахи пряного сандала и дорогих духов, разносящиеся из магазинов, барабан заменяет тишина склонов парка, ятаган превращается в крепкое дружеское рукопожатие, подлость истощается об искренность, и это лучшее взросление Стамбула. — Я замолчал на минуту. Дитя, сосущее грудь, пока его сверстники орудуют ложкой. Любит и ненавидит эти соковитые соски на куполах своих сводов. Бескровные роды. Крестовый поход в обратную сторону через экран и обратно. Карие глаза, смотрящие на Запад сквозь линзу каштанового цвета. Набирающийся сил, рождённый на Западе и растущий на Востоке. Бунт против грудей. Сомкнутый рот, тыкающийся в сосок. Измученный и утомлённый сомнением гигант, сотканный из тысяч крохотных сомнений своих обитателей. Расправляй плечи, мой друг, рождённый на Западе, играющий на Востоке, растущий на Западе. Веселее, как тогда, в детстве: ватага смуглых детей с холма на одном велосипеде. Щетинистые дети. Не утирай молоко со своих губ, ходи с мокрым ртом, пускай все видят, как ты растёшь. Ещё глоток ракы из груди своей матери для придания сил. Дитя, вскормленное грудью, — сильнейшее из сверстников. Не думай, воображай, поднимай кучерявую черноволосую голову, и пусть она торчит выше голов твоих сверстников. Ты научился ходить, все учатся. Четвёртое пиво за вечер. Большое брюхо твоего отца, его мудрые и бесполезные советы. Слушаешь, но не веришь отцу — как не веришь его пузу. Любишь и не останавливаешься в своей страсти, дитя империи и республики. Наивное создание, набивай животик жареной говядиной. Дай гореть пожарищу своих ночных огней. Поднимай голову навстречу буйному ветру Босфора. Лови лицом удары хлыста, дай крови течь по твоему подбородку, запоминай, как пекут твои щёки. Последнее кровопускание. Пусть ещё пожжёт. Поднимай голову, смотри на сияющие горизонты своих морей. Склоняющий голову над письмом, рождённым на Западе и прочтённым на Востоке. Дурная музыка из автомобиля — делай громче, чтобы всем осточертело до омерзения. Пачка сигарет за вечер, быстро растущие вечные дети, проносящаяся мимо быстрая жизнь. Такси на полной скорости из Джадебостана в Бейоглу. Брошенный бычок из машины. Бычок под каждой подошвой твоих кроссовочек в каждый момент времени. Ребёнок с мокрым ртом. Горилла, скачущая по холмам. Заблудившийся среди улиц Кинг-Конг. Нежно спящий, сопящий гулом из ноздрей гигант. Завтра тебя вырвет непереваренной жирной говядиной, которую ты всё это время запихивал в себя. Послезавтра ты пропустишь обед, слоняясь по незнакомым тебе улицам за чтением. На третий день над тобой взойдёт красное солнце, а потом зажгутся мириады голубых звёзд, и их величие отразится в каждом твоём карем глазу. Стамбул.