Нет, дружище, ты способен только обмочить свои ноги. Мысль ещё дёрнула меня к тому, что я, будучи зол и унижен, всё же соберусь, разозлюсь как следует, но тут же прекратилась, когда я почувствовал, как мой кроссовок медленно промокает. Давай, сгибайся, вжимай свою буйную голову в плечи, залезай-ка ты поскорее под землю, чтобы тебя не раскидало тут по всему огороду. Застёгивай штаны, вжимай голову в плечи и забирайся спать, не думай ни о чём и засни как можно скорее. Спрячь своё тело под двумя метрами земли, как крыса, на ощупь найди и укройся пропахшим костром покрывалом, чтобы не околеть этой мёрзлой ночью. Засыпай, свернувшись улиткой, будто тебе прилетел резкий удар в живот, складывайся пополам, не выдержав боли. Да, вот так, на бок, поджав ноги, чтобы было теплее, чтобы твой утомлённый позвоночник наконец расслабился, свернись в своей будке, будто забитая, скулящая псина на живодёрне. Лежи в своём подвале. Усни, хоть это ты можешь? Усни, только для того, чтобы проснуться завтра. Это получится, получится. Усни, только чтобы проснуться целым. Живым и целым. Лёжа на боку, я подтянул к себе мокрые ноги и похлопал по внутреннему карману. Военный билет был на месте. Подтягивая колючий плед к лицу, я улыбался и дурно пах скисшим от бега потом. Плед пах костром. Зелёная книжечка лежала в кармане. Теперь ты мой. Мои злые пальцы начали согреваться под колючим пледом. ​ Ранним утром я долго тряс руку дяди Вани, рассыпаясь в благодарностях за своё спасение. Мы крепко обнялись на прощание, старички оставались, ехать им было некуда и незачем. Я получил благословение, около-бабушка взяла меня за шею и смачно поцеловала в щёку исхудавшими материнскими губами, после чего перекрестила меня, и я побрёл по улице вверх, на остановку, на которой просидел около часа. Подтянулись и другие. Я помог бабке вскарабкаться в пыльный ревущий автобус, когда он подъехал. Потом помог её вещам загрузиться, потом пара мужчин свистнули мне, и мы ещё кому-то помогли. Наши лица в шапках торчали из окон, в которые мы печально упирали лбы, наблюдая, как дорога тронулась, как замерло небо, как понеслись друг за другом остатки частных секторов. Под окнами автобуса белой краской было выведено: «Люди». Автобус, проскользнув сквозь блокпосты, покинул растаявший город. ​